Н.Б. Андрёнов «Онтология и последние основания»

Философский трактат.

Эта работа является продолжением работы «Познание и онтология» М., «Спутник+», 2022.

«В предыдущих работах мы выделили один из главных механизмов онтологии — это взаимоотношение между сознанием и подсознанием.

Именно подсознание определяет дверь, через которую реализуется потенции того, что мы называет онтологией. Мы выделяем давление последних оснований, которые не выделяемы и не видимы, и необъяснимы. Но это подсознание, своим давлением переводит неизвестно каким образом в сознании и производит какие-то смыслы. Мы утверждаем, что таким образом к нам приходит то, что мы называем наукой (в частности механика), приходят открытия в литературе и других областях человеческой деятельности.

Именно к таким выводам мы приходим, интерпретируя «Критику чистого разума» Э. Канта. Это «обратное отражение» великого немецкого философа.

Вопрос о последних основаниях позволяет по-новому взглянуть на наше познание вообще. Великий немецкий математик и философ Х, когда ставил вопрос о том, что каждое явление имеет свое основание, по всей видимости и не подозревая, что существуют явления, основание которым найти затруднительно, например, когда Аристотель хотел найти первоначало Бытия. Сейчас выясняется, что их не только в том, что Бытие не имеет ни начала, ни конца. Вот мышление вынуждено оперировать сущностями, масштаб которых полностью определить нельзя. Все это нуждается в дополнительных исследованиях.

В течение тысячелетий наблюдается борьба теории отражения с альтернативными установками. Э. Кант высказал гениальную идею, она выглядит так - чтобы что - то познать, человек должен в своей голове уже что-то иметь. По всей видимости все три критики Канта могут иметь ввиду мало продуктивность теории отражения. Но когда мы говорим об обратном отражении, то вырос - откуда берется знание является неразрешимым или чудом. То есть Кант под видом критики стихийно боролся и с теорией отражения. Обратное отражение у него выступало под видом априорности, необъяснимой трансцендентальности и т.д. так мы пытаемся интерпретация Э. Канта. Мы пытаемся рассмотреть Канта в потенциально методологическом плане. В методологическом разрезе кантовская «априорность» и «вещь в себе» могут явиться элементами «обратного» отражения. В. Ф. Асмус очень вдумчивый философ, но нам кажется, что безусловное следование теории отражения несколько мешает ему проникнуть в сущность положений Канта. Все многообразные формы положений Канта о чувственности, чистом разуме, рассудке и т.д., и т.п. суть его положения. Я же в центр своего рассмотрения ставлю проблему осознания смысла, которая у нас является центральной.

Еще я прочитал «Картезианский вариации» М. Мамардашвили. Я поражаюсь силе его воображения. Ранее читав его «рассуждения о Декарте», ничего уже не помню, но на структуру моего мышления влияние было сильным. Я мыслю совсем по-другому, мне удается когда-нибудь подметить какую-то конкретную особенность именно в плане методологии. Мераб хотел в те годы издать свою книгу о Канте. Но в 80-е годы 20 века, годы идеологического засилия это было исключено.

Ойзерман высказался в плане, что нужно доработать, а что, видимо сам и не знал. Но зависть рождалась впереди нас. Мераб вообще молодец, он рассказал о противоречиях в теории познания Э. Канта и определил их конкретизацию. Э. Кант ставил в центр познания разные субстанции—нравственность и другие категории.

Люди много столетий не замечали, что в случае отражения, человек пытается анализировать посредствам «пустого» места, потому что категории для анализа еще не выработаны. Категория на реальность должна опускаться сверху.

Все, чем занимался Э. Кант сводиться к проблеме смолообразования, оно в низшем сознании происходит стихийно, автоматически. Э. Кант и М. Мамардашвили пытаются сделать этот процесс наглядным. Наверное, это нужно делать, но отдельные положения могут выглядеть гипотетически.

Когда мы были молодыми, то восхищённо взирали на «Критику чистого разума». Сейчас начинаю понимать, что это произведение сплошь субъективно и оно могло быть создано только Кантом. Э. Кант подразделял мышление на разные уровни — трансцендентальный (который он называл чистым), рассудочный, чувствительный.

Анализируя противоречия между этими уровнями, он назвал это критикой. Эта работа с методологическим уклоном. Здесь пусть стихийно, Кант был настроен против теории отражения. Здесь Кант акцентирует внимание на субъекте.

Чем же был недоволен Э. Кант, критикуя «чистый разум».

Противоречиями в мышлении и т.д., нам кажется, что больше всего он хотел пробиться в онтологию, кажется, он был недоволен, что не может видеть последних оснований. И сейчас ученые спорят на тему — может ли человек познать Вселенную? Возможно, Кант и предполагал, что его можно будет интересовать в этом направлении. Что касается искусственного интеллекта ученые могут разрабатывать космические симуляторы. Кант чувствовал, что его идеи, его анализ имеют методологический потенциал.

В чем вообще роль идеологии, методологии? Вспомним лекции Мераба Мамардашвили в Москве в 60-ых годах 20-ого века. Интерес со стороны общественности был запредельный. Люди стояли, сидели в переходах, проходах. Можно задать вопрос — что они получили, прослушав эти лекции? По всей видимости у людей происходит смена идеологических надстроек. Идеология определяет формы мышления куда включается то, что мы называем результатом мышления.

Э. Кант писал свои «критики», руководствуясь сложными теоретическими построениями, которые создал он сам. Мы же руководствуется интуитивными догадками. В вечности лежит то, что мы называем последними основаниями. Оно скрыто, но каким-то образом оказывает влияние на эволюцию, на развитие. На всем материальным как порождении вечности, лежит дыхание вечности. Вечность порождает материальный мир, но может его и забрать.

Мы уже писали, что восхищаемся вариациями Мераба Мамардашвили.

Но, нам также кажется, что он пишет не столько о Канте, а его возможном будущем. Не совсем понятно употребление понятия онтология у Мераба, мы придерживаемся-таки зрения, что в область онтологии проникнуть трудно. Мне неожиданно пришла мысль, что кроме этой можно проанализировать множество других вариаций.

Отдадим должное таланту Мераба, который в письмах Канта находит гениальные мысли, создать аналогичное другой человек может, если его стиль мышления сходен со стилем Мераба. То, о чем пишет Мераб можно изобразить самыми простыми словами. Поэтому же мы изобретаем сложные формы изображения? Причины есть, одна из них, как изобразить сложные и многочисленные связи между субстанциями.»

Н.Б. Андрёнов